Репродуктивное насилие

insung-yoon-369908-unsplash

«В культуре нашей страны и стран-соседок рожающая женщина – сосуд, из которого необходимо достать содержимое. Сосуд, конечно, нужно сохранить для дальнейшего использования, но думать о его чувствах и благополучии не самая важная задача». Материал Софии Шиманской.

К роли матери женщину готовят, кажется, с детского сада. На семейных праздниках девушки выслушивают тонкие и не очень намеки на то, что «пора бы»; в интернете читают рассказы о счастье материнства, в коридорах гинекологических приемных лицезреют плакаты с радостными матерями и младенцами. Но о самих родах никто никогда не говорит. Это событие как бы выпадает из общей благостной картины материнства. Роды – ну а что роды? Никто не обещал, что будет легко! Тогда почему никто и не предупреждает, что будет настолько сложно?!

Год назад я проводила опрос о правонарушениях во время родов (на территории России – прим.). Прямого вопроса не задавала – дала список ситуаций, которые являются нарушением законодательства, прав пациентки, рекомендаций ВОЗ, и попросила респонденток отметить, что из этого с ними происходило. Прошлогодний опрос показал, что 49% рожавших женщин сталкивались с той или иной формой правонарушений во время родов – и, конечно, большинство не знали об этом.

Совсем недавно я попросила женщин поделиться своими историями – и за два часа получила больше сотни рассказов. Женщины писали о собственном опыте, отправляли сообщения подруг, мужчины рассказывали о своих партнершах. Я как будто вскрыла нарыв, который пульсировал годами.

Хамство и агрессия

«Врач начала осмотр, велела положить руки на грудь. Я нервничала, было больно, руками впилась в боковушки кресла. На что от врача поступило злобное замечание: “Вы вообще зачем беременели, если не можете себя нормально вести? Может, вам психиатра вызвать?”»

Запреты и принуждения

«Я готовилась к родам и читала, что не обязательно ставить клизму, а меня все равно затолкали в процедурный кабинет и сказали: “Я роды твои принимать не буду, мне не надо, чтобы ты на меня обосралась”».

«Очень тяжелым моментом был запрет на еду и питье. Меня привезли примерно в шесть утра, родила я в 14 и за это время вообще не пила, хотя ужасно хотелось: зима, отопление жарит вовсю, сухо, душно».

«Пока ко мне никто не заходил, я стояла на четвереньках и дышала, как учили. Прям чувствовала, что так надо. Ворвались, посадили на рахманова (акушерское кресло Рахманова. — Прим. ТД), вцепились в руки, так и держали».

Отказ в анестезии, грубые прикосновения

«Врач мне с разбега просто по-другому описать не могу, два-три пальца внутрь как запихнула, я чуть с кресла не слетела. Я айкнула, конечно, она только фыркнула и сказала: “Расслабилась быстро!”».

«Я умоляла сделать анестезию, сказали надо было до схваток оформлять запрос, риска для жизни нет, потерпишь: “Тут всем больно”».

«Отказывали в обезболивании после кесарева. Демонстративно. С формулировкой: “Ты даже роды не знаешь что такое, думаешь: полежала, родила и все? Пусть у тебя хоть сейчас поболит”».

Медицинские вмешательства без согласия роженицы

«Хотели вколоть мне что-то и не объясняли что. Когда я пыталась добиться ответа о названии, мне отвечали: “Витаминчики для ребенка”».

«Пришла на осмотр, схваток сильных не было, врач деловито так повозился около моей вагины, засунул туда пальцы, проткнул пальцами пузырь и сказал санитарке: “Можете уводить”. Меня не то что не спрашивали, меня там вообще как будто не было!»

«Мало того что мне отказали даже в самой легкой анестезии, так еще и вкололи окситоцин вообще без показаний. Из-за него я не понимала, когда надо тужиться, и процесс шел не вполне корректно. Как итог внутренние трещины, которые до сих пор болят».

Иллюстрация: Рита Черепанова

Прием Кристеллера

*Прием Кристеллера буквально выдавливание ребенка из живота матери. В России прием официально запрещен на основе приказа Министерства здравоохранения РФ № 318 и постановления Госкомстата РФ № 190 от 4 декабря 1992 года «О переходе на рекомендованные Всемирной организацией здравоохранения критерии живорождения и мертворождения».

«Хирург встал рядом на табуретку и локтем стал давить на живот. В итоге выдавил пупса, но, Б…ТЬ, ИЗ-ЗА ЭТОГО У НЕГО БЫЛА КРИВАЯ ГОЛОВА. Я в шоке спросила, к чему это в дальнейшем приведет. Ответ: “Ну мы не знаем, может, спать будет плохо, может, ЕЩЕ ЧТО-ТО”».

«В момент родов на меня в прямом смысле плюхнулась женщина килограмм так 120 и начала давить на живот, чтобы ребенок вышел».

«Вцепились на рахманова в руки, в ключицу, и акушерка всем весом тела проталкивала ребенка к выходу. Не проталкивался: сделали надрез ножницами, которые буквально рядом валялись, и продолжили. Без анестезии».

Зашивание разрывов и надрезов без обезболивания

«Зашивали разрывы без анестезии, когда я заливалась слезами, смотрели презрительно, говорят: “У НОРМАЛЬНЫХ женщин после родов болевой шок, анестезии не положено”».

«Соседка по палате порвалась в процессе, а зашивать ее пришли практиканты каждый по стежку делал. Даже не интерны, что-то мне подсказывает, рядом с роддомом медколледж, где детишек после девятого класса обучают на медсестер и фармацевтов».

Отказы в помощи

«Мне прокололи пузырь и отправили в палату. Палата на другом конце коридора. У меня схватки, ноги мокрые, я иду по стеночке, спотыкаюсь и хоть бы кто из персонала помог дойти. Легла отдохнуть на незастеленную кушетку, не могла дальше идти так на меня наорали, что я тут валяюсь».

Отказ в присутствии партнера, запрет на личные вещи

«Мама подготовила все справки, чтобы быть со мной на родах, а ее просто не пустили даже не объясняли почему, просто нет, у нас так не делается».

«После родов запрещали пользоваться специальными сетчатыми трусами и послеродовыми прокладками, поэтому я ходила, зажав между ног тряпку, которая должна была впитывать кровь, но справлялась с этим плохо. И из-за этого санитарка орала на меня, что я закапала весь пол».

Каждый из вышеприведенных пунктов нарушение 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», несоблюдение указаний методического письма «Об организации работы службы родовспоможения в условиях внедрения современных перинатальных технологий», рекомендаций ВОЗ. В каждой истории поведение медицинского персонала вопрос как минимум выговора, как максимум увольнения и уголовного преследования. Но система продолжает существовать в том же виде, и рассказы женщин, родивших двадцать или тридцать лет назад, мало отличаются от историй тех, кто вышел из роддома буквально вчера.

Почему это происходит? Почему так массово?

Роды – закрытая, табуированная тема. Ее не принято обсуждать, не принято выносить на слух широкой общественности рассказы о том, как зашивали твои вагинальные разрывы. В стране, где дурным тоном считается слово «месячные», а медиа упражняются в изобретении новых эвфемизмов для слова «влагалище», открытая публичная дискуссия о травмирующем опыте родов практически невозможна. Пока роды это «таинство», за закрытыми дверями родильных домов может совершаться все что угодно.

Женщина во время родов максимально беззащитна ей попросту не до того, чтобы отстаивать свои права, личные границы, цитировать законодательство. Она одна, в окружении враждебной и безразличной среды. Какие бы нарушения ни происходили во время родов и какими бы последствиями они ни обернулись, отстаивание справедливости и защита прав не то, чем готовы заниматься большинство матерей во время родов и с новорожденными на руках.

Иллюстрация: Рита Черепанова

Это понимает и медицинский персонал, поддерживает и культивирует это чувство беспомощности и вины. Вины за то, что роженица вздумала беспокоиться о своем благополучии, а не о ребенке, много требует, тормозит процесс, мешает работать.

Тем не менее насилие в родах не история о медиках-живодерах и женщинах-жертвах. Это история о системе, где за последние 10 лет число больничных коек для рожениц уменьшилось на 16 тысяч, акушерок на 7,5 тысячи, а количество рожениц только до 2016 года увеличилось почти на 100 тысяч.

Сотрудники родильных домов зачастую работают в нечеловеческих условиях: при дефиците времени, оборудования, тоннах отчетов. Пожалуй, даже при большом желании медработники не могут уделять достаточно времени моральной поддержке каждой рожающей женщины, заботиться о ее состоянии или просто соблюдать регламент. Их удел хронический стресс и полное эмоциональное выгорание. Невозможно сочувствовать боли каждой пациентки, нет времени и сил на человеческое отношение. Наверное, их можно понять.

Впрочем, во время родов не до понимания, и осознание тяжелой жизни медперсонала не делает опыт женщины менее травматичным.

Как защитить себя? «Рожать платно» совет хороший, но бессмысленный. Далеко не каждая роженица может позволить себе потратить на роды среднюю месячную зарплату, а то и больше.

Первое право, за которое стоит бороться, партнерские роды. Участником может быть как родственник, так и доула. Присутствие партнера на родах это и моральная поддержка, и трезво мыслящий человек рядом, который задаст необходимые вопросы персоналу, приструнит особо ретивых, отстоит права роженицы.

И, конечно, необходимо формировать юридическую практику. Подавать жалобы на нарушения, работать в законном поле, создавать больше прецедентов и давать им широкую огласку, если есть такая возможность. Как минимум не стыдиться своего опыта и своих историй.

Роды естественный процесс, в котором когда-то участвовал каждый из нас. Для начала стоит признать, что он происходит, и заговорить о нем. И тогда появится шанс на перемены.

Источник: takiedela.ru