«Пожалуйста, только не бей по глазам». Истории из Латвии

sammie-vasquez-549428-unsplash (2)

Если Илона не слушалась, на нее надевали смирительную рубашку. Лига ждала очередного скандала, если у мужа был «тот» взгляд. Наталия просила только одного – больше не бить ее по глазам. Этот рассказ – о смелых женщинах, которые согласились не прятаться, а предупредить других. Они не жертвы. Они – способные выжить.

Знакомство. Очень быстрое знакомство

Со вторым мужем Лига познакомилась в интернете. Восемь лет назад она развелась, одна воспитывала трехлетнего сына и работала в лавочке льняных изделий в Старой Риге. Все вроде бы было хорошо, но подавляла усталость. Однажды вечером на странице интернета она познакомилась с Ренарсом (имя изменено).

Латыш, живет в Швеции, на тот момент разводился с женой, тоже латышкой. «Так красиво себя преподнес. Все у него есть, не хватает только семьи и детей», – вспоминает Лига.

Через пару месяцев они встретились в Стокгольме. Он подумал даже о кроватке для сына Лиги. Через полгода она с сыном переехала к новому другу.

«У меня была нормальная жизнь, но потом я попала в тюрьму отношений», – теперь приходит к выводу Лига.

Быстрое развитие событий типично для насильственных отношений. «Я заметила, что женщины очень часто знакомятся в интернете с мужчинами, которые хотят быстро создать отношения. Быстро беременеют, быстро выходят замуж», – заметила социальная сотрудница, помогающая женщинам в ситуации насилия, Лиене Целминя.

Так произошло и с латвийкой Лигой, и с другими героинями этой истории. Бухгалтерка Наталия вскоре после развода вышла замуж во второй раз – за только что разведенного моряка. Художница Лаура и торговая менеджерка Илона незапланированно забеременели уже в первые месяцы знакомства.

Все произошло так быстро, потому что спешка обеспечивает главную цель насильника – полный контроль над жизнью другого.

Взятие под контроль

Позже, в группе психологической помощи, Лига сформулировала то, что с ней произошло. «Тебя кладут в холодную воду и медленно варят, как лягушку. Ты не замечаешь, что происходит, потому что всё плохо далеко не каждый день».

Под контроль свою жертву насильники берут незаметно, и выражается это по-разному, в зависимости от вида насилия.

Обычно под насилием в семье понимают именно физическое, но не менее разрушительно также и эмоциональное (унижение, крик, отказ разговаривать), экономическое (не дает денег, отбирает машину) и сексуальное насилие. Частью эмоционального насилия может быть преследование или доведение до самоубийства.


Экономическое насилие не позволяет женщине создавать накопления,  что мешает ей уйти от мужчины. «Всё было на его имя», – вспоминает Лига. Она работала поваром и в семье отвечала за приобретение продуктов питания и расходы на ребенка. Муж, зарплата которого была в три раза больше, оплачивал счета за дом и лизинг автомобиля. «У него не было ни малейшего понятия о том, как дети растут. Сколько стоит обувь, одежда. Всегда надо было покупать самое дешевое. Он мне в месяц давал, может быть, 100 евро», – подсчитывает Лига. Если надо было больше, она брала у мужа взаймы, а потом отдавала долг.

Так происходит не только в бедных семьях, в которых считают каждую копейку: существует довольно много состоятельных женщин, которым муж дает сравнительно много денег, но требует собирать чеки и отчитываться за каждый из них.

Еще более критическая ситуация у неработающих женщин. Нередко уже в начале совместной жизни партнеры договариваются: она сидит дома и воспитывает детей, он обеспечивает их материально. На корню уничтожаются любые мысли об образовании, профессии.

Эта модель традиционна, но она становится больной, если используется для контроля и по поводу расходов семьи мужчина принимает решения фактически единолично.

В точно такой же ситуации находилась Наталия: «Он сказал: какая работа, у нас трое детей, не хочу, чтобы у нас были проблемы, сиди дома». Правда, мужа она не слушала, и пока тот был в море, тайно посещала разные курсы. «Чему я только не училась! На бухгалтера. Сдала на водительские права, хотя на машине так ни разу и не прокатилась, потому что он не разрешал», – рассказывает Наталия. Чтобы были свои собственные деньги, она неофициально работала на разных случайных работах – уборщицей, няней. В результате у нее мизерный трудовой стаж, на основании которого рассчитывается пенсия.

Изоляция

Обычно экономический контроль идет нога в ногу с изоляцией женщины от внешнего мира. Это начинается с вроде бы невинных вопросов – где была, что делала, но перерастает в «не делала ли ты что-нибудь такое, что мне не нравится?»

Муж Лиги отменил запланированный семейный ужин с детьми в ресторане, потому что она договорилась на следующий день встретиться с подругами. Если на работе собирались отмечать Рождество, он за пару дней до этого узнавал о внезапной командировке, из-за которой не сможет присмотреть за детьми.

Ситуация Илоны была еще сложнее. Гражданский муж Юрий ее контролировал и физически. Отобрал телефон. «Когда во время беременности мы два раза ездили в деревню встретиться с моим сыном, который там заканчивал учебный год, я даже в туалет не могла сходить одна. Он контролировал. Не дай бог, сестре пожалуюсь!», – рассказывает Илона. В рабочие дни, пока гражданский муж работал, за Илоной «присматривала» его мама.

Наказания

Когда Илона возражала или была недостаточно улыбчивой, гражданский муж надевал на нее смирительную рубашку.

Первый раз это произошло вскоре после того, как Юрий разбил ей голову чайной чашкой. Тогда Илона уже понимала, что он склонен к насилию, и собиралась переехать – пока не узнала, что беременна.

В ту роковую ночь она на кухне пила чай. Юрий пришел с работы. Они начали выяснять отношения. Юрий собирался после рождения ребенка отдать его на воспитание своей матери. «Если ты так рассуждаешь, пока маленький еще у меня в животе, я сяду на корабль, на самолет, – все равно куда – и уеду в неизвестном направлении. Тогда ты его даже не увидишь», – отреагировала Илона. Следующее, что она помнит, был горячий чай на лице и ошеломляющий удар по голове.

«Вижу – кровь во все стороны, брызгами! Мне плохо, я ему говорю: вызывай скорую! Он: не буду, работу потеряю», – вспоминает Илона. Юрий тогда работал в Службе безопасности Сейма и президента страны. В конце концов он сам отвез Илону в больницу, где рану зашили. Заявлять в полицию Илона отказалась. Поверила, когда он просил прощения и божился, что больше такого не повторится. Юрий утверждал, что чашка нечаянно выскользнула у него из рук.

Не прошло и десяти дней, как Юрий принес домой рубашку с длинными рукавами и велел Илоне вытянуть руки. «И он на меня эту рубашку надел. А его мать поучала, как правильно затянуть. Был и ремень, которым стягивались руки», – Илона во время интервью показывает, как это делалось. Рубашку достала мать Юрия, и на Илону ее надевали за непослушание, за плохое настроение: Юрий хотел, чтобы «дома были только позитивные и счастливые люди». Юрий отрицал наличие рубашки. Один раз он якобы связал Илону своим банным халатом, потому что у нее начался припадок паники.

Наталия первые побои получила, кода в кафе потанцевала со знакомым, пока муж на улице курил. Увидев их, он подбежал и ударил жену в живот.

Наталия убежала через черный ход, а дома муж ее избил так, что она «…еле в живых осталась. Он бил ногами с таким зверством!.. Когда утром меня увидел, возможно, сам испугался, потому что ему надо было идти в море, судно стояло в порту. Запер в квартире, отключил все телефоны. Просто спрятал, чтобы я никуда не смогла позвонить». Через некоторое время пришло письмо, в котором муж просил прощения. После следующих побоев таких писем уже не было – он знал, что она не уйдет, она знала, что никому не пожалуется.

«Потом он научился бить так, чтобы не было видно синяков», – говорит Наталия. Вынося насилие годами, Наталия только просила, чтобы не бил по глазам, потому что после этого ужасно болела голова.

Не всегда наказания имеют физическую форму. Эффективны и психологические методы, которые в долгосрочной перспективе рушат самооценку женщин, однако их сложно доказать. Например, отказ разговаривать, который заставляет женщину гадать, что она опять сделала неправильно. А еще — угрозы суицида.

Когда Лига в первый раз собралась с духом позвонить в полицию, муж из пояса халата сделал петлю и пообещал повеситься. Лаура вспоминает эпизод с «…разбросанными таблетками и спящим среди них другом. Посмотрела – там лекарство от кашля и уголь».

Через четыре месяца после развода на работе повесился и бывший муж Лиги.

Самоубийство в свое время совершил и его отец. О случившемся ей утром сообщила полиция. «Если честно, эмоции были странными. Смеешься, и в то же время плачешь».

«Сама виновата»

Женщины, длительно подвергавшиеся физическому, экономическому и эмоциональному насилию, могут начать сомневаться в себе. Стараются быть податливыми. Могут промолчать, чтобы «не спровоцировать» мужчину. Но это ничего не меняет, потому что причина для агрессии найдется всегда. Например, неправильно вилку положила.

«Если кто-то его оскорбил или он поссорился с друзьями, всегда за это отвечала я», – вспоминает Наталия. «В этих отношениях был только один виноватый в семье. Случалось ли что-либо, ломалось ли, всегда виноватой была я», – иронически усмехается Лига.

Споры в семье – это естественное явление, но различаются методы, которыми их решают в здоровой семье и в семье, где практикуется насилие. В здоровой семье оба обсуждают проблему и решают ее. В семье обычно виноват один, и это насильник, но он пытается убедить, что виноват пострадавший. Это существенная разница между насилием и обычным семейным конфликтом.

Женщины рассказывают, что в происходящем винили себя. «Конечно, одно полено не горит, и все это происходит потому, что у тебя какой-то особый склад характера, загоняющий тебя в ту задницу, в которой вдруг себя обнаруживаешь«, – сурово замечает художница Лаура.

Уйти от насильника не помогает и высокая толерантность общества к насилию в семье. Люди часто считают, что пострадавшие провоцирует насилие по отношению к себе.

В гневе Ренарс всегда кричал, чтобы Лаура убиралась из его дома, а дети останутся здесь. «Сейчас, беседуя с психологом, я спросила, что именно он этим хотел сказать. Она ответила: это была только манипуляция, чтобы можно было продолжать тебя контролировать».

Угрозы выгнать из дома, который обычно зарегистрирован на имя мужчины, и отнять детей являются обычными аргументами для запугивания, но в случае Лиги они достигли противоположного эффекта. «Каждый раз, когда он мне говорил – убирайся вон из моего дома, я понимала, что у меня внутри этот сигнал все сильнее и сильнее», – говорит она.

Она отчетливо помнит тот осенний день, когда осознала: «Во мне все умерло. В декабре я сказала, что хочу развода».

Kак я одна с детьми справлюсь?

Уходить тяжело, очень тяжело. Давит стыд, что допустила такое обращение с собой. Особенно, если есть хорошее образование и работа, идя на которую, очередной синяк женщина прячет под слоем тонального крема – как со мной, умной, успешной, могло такое случиться? И страх – как я одна с детьми справлюсь? Не отнимут ли их у меня?

Илона первый раз попала в кризисный центр, когда дочке исполнилось лишь два месяца. Сын был в школе, мать гражданского мужа – «надсмотрщица» – опаздывала. «Накинула то, что в коридоре под руку попалось, положила малышку в коляску – и сбежала! Калитку не закрыла, просто убежала». Плутала между многоэтажными домами в поисках социальной службы.

«Пожалуйста, помогите мне сбежать от мужа», – это были ее первые слова, сказанные социальной сотруднице.

По счастливому совпадению, именно в тот день из кризисного центра выселилась семья и освободилась комната. «Незамедлительно назначили реабилитацию, встречу с психологом, консультации. Но радость была недолгой». Через три недели Илона поверила, что ее гражданский муж изменится, и вернулась.

Специалисты и специалистки советуют женщинам готовиться к уходу от насильников постепенно. Заблаговременно сделать и спрятать копии документов, попытаться скопить денег, найти хотя бы одну подругу, которой в момент кризиса можно подать знак – заранее оговоренную фразу, которая означает «приезжай на помощь».

Сильной мотивацией для того, чтобы уйти, являются и дети. «Я так выросла, они так вырастут. Как долго мы будем продолжать эту игру?» – рассуждает вслух Лаура. Лига тоже однажды с ужасом заметила, что дочка поднималась по лестнице и начала кричать «точно так же, как он».


Психотерапевтка Мария Абелтиня, которая много работала с клиентками, пострадавшими от насилия, ссылается на проведенные в США исследования, показывающие: для мальчиков, которые в детстве видели, как унижают их мать, риск того, что они так же будут относиться к своей партнерше, в десять раз больше.

Лига заранее нашла номер кризисного центра. Когда во время очередной тирады муж угрожал сжечь дом, Лига посадила детей в машину и на полдороге дозвонилась до центра. Через час она уже была в социальной квартире: «Когда туда добрались, сын меня обнял и сказал: «Мама, теперь уже самое страшное сделано!»»ю.

Счастливый конец (не обязательно)

Уход не означает счастливого конца. Женщины годами залечивают психологические травмы и зачастую снова оказываются в роли жертвы, сталкиваясь с негативным отношением со стороны государственных и муниципальных учреждений.

У интервьюируемых женщин был очень разный опыт контакта с правоохранительными органами.

Когда после случая с удушением незадолго до Рождества 2014-го года Илона вызвала полицию, по ее словам, у нее отказались принять заявление, так как ее гражданский муж как бы невзначай показал удостоверение сотрудника Национальных вооруженных сил.

Илона уехала подавать заявление в свой родной город, где сразу же направилась в больницу, чтобы зафиксировать синяки на шее. Это очень важно, чтобы позже можно было доказать насилие.

Лаура тоже быстро поняла, что полицейские меняют свое отношение, если видят, что сама женщина полна решимости действовать. «А когда они видят женщину, которая снова и снова позволяет себя бить по лицу, относятся довольно скептически», – рассказывает Лаура.

Случаи унижения и в судах, особенно, если насильник состоятелен и умеет очаровывать. Когда Илона в суде боролась за то, чтобы Юрию запретили встречаться с дочкой, судья упрекала: «Разве вам как матери не стоило бы способствовать и позитивно настраивать ребенка, чтобы он встречался с отцом?»

«В один момент мне стало казаться, что я отщепенка. Я подчеркивала, что никогда в жизни не запретила бы общение, если бы он пошел лечиться», – рассказывает Илона. Юрий этого не сделал, так как считает, что лечиться нужно Илоне, а не ему.

Многие люди и официальные учреждения ожидают, что пострадавшая от насилия женщина будет себя вести адекватно. Но неадекватно ожидать от человека адекватной реакции в сумасшедшей ситуации. Зачастую эти женщины очень эмоциональны, даже истеричны. Могут многое наговорить в тех же самых судах. В момент отчаяния, бывает, нарушают чужие права – например, право отца встречаться с детьми, пока еще нет решения суда, регулирующего контакты. К сожалению, в судебных процессах это играет против потерпевшей.

Опыт Лиги был иной. Когда после очередного скандала с угрозами сжечь дом и избиением маленькая дочка рассказала об этом в детском садике, оттуда сообщили в социальную службу, и вскоре Лиге оттуда позвонили. «Я не могла выразить, как я была счастлива. Сказала, что ждала их звонка, что сама звонила на Рождество, но никто не ответил».

Компенсация за 29 лет страданий

Героиня материала Наталья

Случай Наталии (60 лет) уникален тем, что после длившегося десятилетиями  насилия в браке, ее теперь уже бывшему мужу придется выплачивать ей содержание в размере 200 евро в месяц в течение следующих 29 лет – так долго, как они были женаты. Наталия сохранила выписки из больниц и смогла доказать, что инвалидность второй группы является следствием регулярных побоев, нанесенных в области головы, живота и спины.

Наталия из дома сбежала после очередного избиения. Она просила суд установить запрет приближаться и к ней, и к ее месту жительства, а после решения суда с помощью слесаря вернулась в квартиру, в которой муж поменял замки, и подала на развод.

Она до сих пор не может ответить на собственный вопрос, почему позволяла себя унижать почти 30 лет. Допускает, что если бы она не встретила энергичного юриста, который сказал «хватит, ты свое отработала», то до сих пор продолжала бы страдать. Она наконец-то начала нормально спать по ночам, потому что из ее жизни ушел тот животный страх, который хорошо известен жившим в таких семьях: скрип двери, сейчас придет, опять начнет скандалить.

Наталия сейчас регулярно посещает групповые занятия: «Могу поговорить с другими женщинами, у которых, оказывается, все происходило точно так же. Одни и те же фразы, слова, действия!»

Пособие Наталия не получает, потому что бывший муж скрывает свои доходы, а властные структуры слишком беззубы, чтобы заставить его платить. Часть денег он каждый месяц перечисляет на счет теперь уже взрослого сына. Говоря о детях, Наталия плачет. Старший сын был  моряком на корабле, который в 1999-м году потерпел крушение во время шторма. Младшие дети – сын и дочь — уже взрослые, у них свои семьи. Им не нравится, когда мать говорит о пережитом насилии. Считают это постыдным.

«Если мои дети это видят или читают, хочу сказать, что делаю это только для того, чтобы другие женщины не прожили такую же жизнь, – Наталия вытирает слезы. – Пусть борются. Я надеюсь, что женщины будут друг другу помогать, хотя бы оказывать моральную поддержку… Поверьте, если бы у меня был человек, который бы меня понял и помог мне, я бы не прожила такую жизнь».

Источник: rus.postimees.ee