МВД против домашнего насилия. Как государственный патриархат мешает успешной борьбе

Публикуем статью 2018(!) года, которая, к сожалению, по-прежнему актуальна. В тот год была раскритикована концепция закона по домашнему насилию, хотя для борьбы с семейным абьюзом, по словам начальника управления профилактики милиции общественной безопасности МВД Олега Каразея, «норм закона все равно не хватает».

Домашнее насилие – это явно плохо, и борьба с ним сама по себе похвальна. Продвигая концепцию закона по домашнему насилию, МВД ссылалось на рекомендации Стамбульской конвенции Совета Европы, предлагало «поддерживать НГО, которые борются с насилием», и даже призывало к обучению гендерному равенству: «Этому надо учить в школах, в вузах — все должны с самого раннего детства быть приучены к тому, что мы равны — нет ни дискриминации, ни привилегий в зависимости от пола».

Что конкретно хотело добавить в законодательство МВД? Прямой запрет на применение физических мер воздействия в отношении детей. Возможность применять профилактические меры к бывшим членам семьи, вроде экс-супругов, которые продолжают терроризировать. И в целом ввести ответственность за преследование (например, бывшими партнерами). Плюс бороться с тем, что «нашей культуре не присуще, но есть определенные этнические группы, которые сталкиваются с этой проблемой»: насильственными браками и насильственными абортами.

Как попустительство закона и традиций запускает спираль насилия

Сопредседатель оргкомитета по созданию партии «Белорусская христианская демократия» Павел Северинец раскритиковал инициативу, называя ее, среди прочего «вмешательством в дела семьи» и «попыткой установить тотальный контроль за людьми», а в качестве альтернативы предложил местное самоуправление с шерифами и церковь. Между тем, как раз консервативный подход наших воцерковленных беларусов к насилию в семье, тем же физическим наказаниям детей, выглядит довольно дико в XXI веке.

Ситуация: в предпраздничной суете супермаркета очереди длинные, и один из детей раскапризничался самым отвратительным для окружающих образом. Бабушка из ближайшей церковной лавки (если и не служительница церкви, то в соответствующем облачении) сочла нужным поучить семью, как воспитывать ребенка: бить ремнем, а когда не бить – то вешать ремень на видное место, чтобы дети всегда видели неизбежность наказания и боялись.

И это прилюдно, в супермаркете – можно только представить, какие советы по силовому воспитанию домочадцев дают такие «божьи люди» в тишине храмов или дома, вдалеке от посторонних ушей. Но парадокс ситуации в том, что кроме как возмутиться и посоветовать бабушке не учить посторонних людей и сделать-то ничего нельзя. Хотя она прямым текстом призывает к насилию над людьми: и в отношении социальной группы (детей в целом), и в отношении конкретного человека.

Если бы так агитировали дееспособного родственника бить инвалида – это было бы поводом обратиться в милицию. А если речь идет о детях – то, согласно закону «О правах ребенка», в милицию нужно идти только в том случае, если насилие представляет угрозу для его жизни, здоровья и развития. Как справедливо заметил Олег Каразей, «закон допускает: если насилие неопасное, сообщать не нужно. Но кто может сказать, опасный удар или нет? Получается, что с точки зрения закона у нас детей бить можно».

Кажется очевидным, если не следовать всяческим мракобесным традициям: бить что детей, что взрослых нельзя. Это наносит не только физический вред тому, кого избили, но и всему обществу: человек привыкает, что решать спорные вопросы и конфликты, выстраивать социальную иерархию послушания насилием – нормальная практика. Так закладывает основа и травли в школе, и дедовщины в армии, а впоследствии – и домашнего насилия над женами и мужьями.

Пчелы против меда, отец против патернализма

Когнитивный психолог из Гарварда Стивен Пинкер в своей книге «Чистый лист. Природа человека. Кто и почему отказывается признавать ее сегодня» отмечает, что «насилие – не только биологическая и психологическая, это еще социальная и политическая проблема». А это значит, что нельзя списывать распространение насилия на национальные традиции и привычки: «Покладистые сегодня скандинавы – потомки кровожадных викингов, а Африка, разрушенная войнами, последовавшими за распадом колониализма, очень похожа на Европу после падения Римской империи».

Так и беларусские проблемы с домашним насилием не сводятся к менталитету и прочим «так повелось издавна»: ситуацию можно и нужно изменить, если изменится социально-политический контекст.

Олег Каразей справедливо анализирует, что в основе семейного насилия – «патриархальные устои, в соответствии с которыми мужчина — глава семьи, который может диктовать свою волю остальным домочадцам, устанавливать порядок в доме». Но можно ли победить патриархальную модель семейных отношений в стране, которой руководит мужчина с патриархальными замашками?

Беларусская политическая система построена по тому же принципу: отец забоится о своих домашних (так, как он считает это правильным), а те в ответ должны слушаться и подчиняться. Отказываешься работать – вот тебе тунеядский декрет; выступаешь против воли отца – получи ремнем по попе (дубинкой в автозаке) и стань в угол (15 суток на Окрестина). Неудивительно, что на нижних уровнях социальной иерархии эта модель отношений повторяется – вплоть до семьи, которая, как известно, ячейка общества.

Проблемы – сегодня, решения – в отдаленной перспективе

Неудивительно, что чиновничья среда в целом не разделила идею такого закона. В конце концов, депутаты и высшие чиновники – как раз те, кто ближе других к системе беларусской власти. «Мы уже неоднократно говорили о необходимости внутренней готовности общества признать проблему. А в госорганах работают такие же люди, которым так же сложно ее признавать», – посетовал представитель МВД. Так что какой бы прогрессивной ни выглядела инициатива МВД, ее реализация, возможно, займет много лет.

А пока детей в Беларуси продолжат безнаказанно бить ремнем.

Источник: journalby.com